Каталог книг

Музей заброшенных секретов

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Оксана Забужко, поэт и прозаик - один из самых популярных современных украинских авторов. Ее известность давно вышла за границы Украины. Роман "Музей заброшенных секретов" - украинский эпос, охватывающий целое столетие. Страна, расколотая между Полыней и Советским Союзом, пережившая голодомор, сталинские репрессии, войну, обрела наконец независимость. Но стала ли она действительно свободной? Иной взгляд на общую историю, способный шокировать, но необходимый, чтобы понять современную Украину.

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Забужко О. Музей заброшенных секретов Забужко О. Музей заброшенных секретов 96 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Оксана Забужко Музей заброшенных секретов Оксана Забужко Музей заброшенных секретов 96 р. book24.ru В магазин >>
Оксана Забужко Музей заброшенных секретов Оксана Забужко Музей заброшенных секретов 103 р. ozon.ru В магазин >>
В. Морозова Художественный музей Уолтерса В. Морозова Художественный музей Уолтерса 529 р. ozon.ru В магазин >>
Ясная Поляна. Музей-усадьба Л. Н. Толстого. Заповедник. Путеводитель Ясная Поляна. Музей-усадьба Л. Н. Толстого. Заповедник. Путеводитель 479 р. ozon.ru В магазин >>
Морозова О. Монументально-декоративная живопись музейного назначения. Новый Эрмитаж, Российский исторический музей, Музей изящных искусств Морозова О. Монументально-декоративная живопись музейного назначения. Новый Эрмитаж, Российский исторический музей, Музей изящных искусств 1766 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Метрополитен-музей/Музей современного искусства Нью Йорк Серия Музеи мира Метрополитен-музей/Музей современного искусства Нью Йорк Серия Музеи мира 205 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Под москальским сапогом - Литературная газета

Под москальским сапогом

Под москальским сапогом

Оксана Забужко. Музей заброшенных секретов / Пер. с украинского Елены Мариничевой. – М.: АСТ, 2013. – 697 с. – 2500 экз.

Украинцам, как известно, свойственна хронически низкая самооценка (Оксана Забужко)

А что для этого нужно? Всего ничего: талант. Нам так долго говорили – наша же интеллигенция говорила, – что талант самоценен. Неважно, этично то, что ты пишешь, или нет, – художественное произведение самодостаточно. Ну вот, мы имеем самодостаточное художественное произведение. Качественный, мастерски сделанный поток сознания – сперва читается трудно, потом ничего, дальше уж разыгрывается как по нотам и не хочется отрываться… Хорошо продуманная композиция: концентрические круги, постоянные подступы к самому важному – два шага вперёд, один назад – намёки и умолчания вперемежку с откровениями, детективно-мело­драматическая пружина, кульминация, катарсис… Плотское – много плоти, все эти «влажные щели», «тайные складки», «голодные мужские взгляды»… отчасти вторично, но не чересчур, с чувством меры, кое-где пошловато, но иногда даже трогательно. Тут фокус в том, что Забужко в телесном удаётся изобразить нежность, а там, где есть нежность, пошлости не бывает.

Но книга всё же не об этом. Она о том, делать жизнь с кого. Этим ясноглазым девочкам и задорным юношам, бодро прыгающим под ритмическую кричалку «Кто-не-скачет-тот-москаль!» – на кого им равняться? Ведь «украинцам, как известно, свойственна хронически низкая самооценка». Уроженке Луцка Оксане Забужко это известно. Она по поводу своего народа не обольщается. Как хорошо, что у этого закомплексованного народа перед глазами есть прекрасный пример для подражания, она сама позаботится, чтобы был.

Этот пример – УПА. Бесстрашные рыцари, борцы за Великую Украину (именно так: мало освободить родные вишнёвые садочки – Украину непременно надо сделать великой). УПА сражалась сначала с поляками, потом с Гитлером, потом с Советами – и всегда блестяще! УПА нападала на немецкие эшелоны и освобождала евреев (заметим: евреи бывают разные: плохие – за Советы, хорошие – за УПА). УПА спасала людей Украины от голода, раздавая им хлеб (при этом, правда, ополченцы УПА сами ходили по деревням и просили еду, но им все и всегда были только рады помочь). И, заметьте, УПА никогда не нападала на мирных граждан. А если кто-то в форме УПА, разговаривающий на местном диалекте, и нападал на мирных граждан – так то была не УПА, а подлые советские провокаторы. Подлые советские провокаторы – идеальный ответ на все претензии к УПА в частности и к Великой Украине в целом. Запомните его, он по сей день актуален.

Настало время посмотреть на антагониста. На дьявола рогатого, чудище стозевное, которое необходимо для любого мифа. Оно есть у Забужко. Внимание: это Советы. «Большевики». «Энкавэдэшники». И всякие другие «та-ва-ри-щи».

Советы, во-первых, не умеют сражаться, немцев они задавили трупами. А храбрую УПА вообще никогда не смогли бы победить, если бы не звериная жестокость, с какой пытали и вербовали провокаторов. Но при этом Советы сознают свою моральную слабость перед УПА и втайне завидуют украинским воинам. УПА спасала от голода всех украинцев – а советские сами устроили голод, но спасали только своих прислужников. Советы зверски насиловали и убивали женщин. Советы хотели заключить сепаратный мир с Гитлером и обещали ему сами уничтожить на своей территории всех евреев. Украинцев притесняли все и всегда, но Советы были самыми плохими, и жаль, что англичане с американцами предали Украину и не стали после Гитлера (более слабого, менее опасного) побеждать Сталина. Советы умели строить только тюрьмы и, придя во Львов, целенаправленно расстреляли по гимназическим спискам всех отличников. А ещё советские товарищи (видимо, в отличие от партизан УПА) не пользовались туалетной бумагой. И это не выдумка автора этой статьи, а открытие Оксаны Забужко.

Разумеется, писательница не выдаёт это в таком концентрированном виде, ведь она совсем не глупа. Но десятки характеризующих Советы чёрточек, от ужасающих до омерзительных, разбросаны по всему её семисотстраничному опусу. Какое-то время она не связывает «советских» с определённой национальностью, игнорируя бытие русских как народа, – впрочем, про «москальский сапог» мы прочитаем довольно скоро, а к концу книги слова «большевики» и «русские» уже будут употреблены как синонимы.

«Музей заброшенных секретов» – книга не о прошлом. Это инструкция к настоящему, в котором Украину продолжает держать мёртвой хваткой рука Москвы. Кремль определяет, каких президентов выбирать украинцам (за исключением Ющенко, но его рейтинг Кремлю удалось уронить). Кремль навязывает Украине свою трубу, свои грязные деньги, свой русский язык, которым говорят о деньгах (и ещё: продажные мерзавцы переходят на русский в минуту душевного волнения). Россия пакостит неуклонно: «КамАЗ, сбивающий машину с будущим кандидатом в президенты, – это уже чисто российский стиль, и как-то всё и покатилось у нас после этого под откос», – это о смерти Вячеслава Черновола. Сегодня уж «советскими» не обойдёшься, нужен отталкивающий портрет русского. Например, такой: «Слитый из рязанских болот Бухалов, татарские скулы, серые глаза, общая водянистая блёклость»; в другом месте есть и «поросячьи ресницы». «Простые организмы, низший класс хордовых, которому ведомы лишь первичные инстинкты и который уничтожает всё, что не может понять». Вот видите: русские – физически непривлекательные люди и не родня украинцам – это какая-то орда, те самые «безликие». Главный в романе символический русский «из-под Самары» – Бухалов, майор НКВД, семейный тиран, который даже ребёнка из детского дома взял «как красивую куклу с витрины» (а красивый ребёночек-то – нерусский!), горький пьяница и, разумеется, завидовал доблести и единству УПА.

А вот это – важно. Насколько едина Украина, которой её национальная интеллигенция вливает в вены такой вот концентрированный миф? Для Забужко русские – не родня; она искренне не отдаёт себе отчёта, что и коллективизация, и голод, и антирелигиозные гонения – беды у русских с украинцами общие; у неё начисто стёрто из памяти, что святая София Киевская – для русских неотъемлемая материнская часть истории. Но какое место в украинском мифе уготовано для юга и востока Украины? «Вечно охочие до блестящего дети серых заводских окраин и шахтёрских посёлков». Цепкие мелитопольские (или мариупольские? не важно!) шалавы. Они бедные, с ничтожными зарплатами, их, в общем, можно пожалеть. Но они приезжают в европейский город Киев и тянут за собой весь свой хамский совок, свою русскую и неправильную украинскую речь (слово «дочка» с ударением на первый слог, русизм, истинные украинцы от такого нарушения нормы кривятся, но не устают порицать русскую норму «на Украину», вот и в этой книжке переведено политкорректно)…

Единой Украины – нет. Её нет и в этой книге, такой цельной, взвихрённо и скорбно написанной, такой пронзительной… если слушать лишь интонацию, не вникая в смысл. Единой Украины нет, но уже есть национальный миф, объясняющий украинцам, кто их враг – единственный, не утративший своего злобного коварства и в XXI веке.

IХ Фестиваль спектаклей Бориса Покровского Огонь испанского фламенко в сердце Москвы Умер Андрей Анатольевич Зализняк «Щит и меч Отечества»

21 декабря в Доме Пашкова наградили лауреатов Всероссийской национальной литературной премии 2017 года.

Костыли отброшены

Следующий номер "ЛГ"

Следующий номер «ЛГ» выйдет в среду, 17 января 2018 г. С Новым годом и Рождеством!

На взгляд трезвого…

Я не социолог и не специалист по общественным настроениям и нравам.

Реорганизовать АБЫРВАЛГ!

Иди бестрепетно!

Слава русской гармони!

На дне (краткая предновогодняя пьеса по мотивам пьесы А. М. Горького)

Между консонансом и диссонансом: куда уходит музыка?

Где люди, там соблазны

Прощай, Гульсары

© «Литературная газета», 2007–2018

При полном или частичном использовании материалов «ЛГ»

Источник:

lgz.ru

Разминированная память - О романе Оксаны Забужко - Музей заброшенных секретов - Дружба народов, №9 2010

Музей заброшенных секретов

В Киеве вышел новый роман Оксаны Забужко “Музей покинутих секретiв” (“Музей заброшенных секретов”).

По степени горячности обсуждения романа в Украине (а о нем много говорят и пишут сейчас литкритики, политики, сетевые блоггеры, просто читатели) выход “Музея” — настоящее событие для литературной и окололитературной украинской общественности. Причин тому много. Это и имя автора — известной писательницы1, а также яркого и смелого публициста. Это и тот интригующий факт, что “Музей” Забужко, по ее собственным словам, писала восемь(!) лет, а его идею вынашивала чуть ли не всю жизнь. Это и тема, а вернее — множество тем романа. Его можно назвать любовным, а также публицистическим, а также историческим, а также политическим, а также семейным, а также метафизическим. На страницах огромной книги (восемьсот с лишним страниц) читатель встретит имена Ющенко, Гонгадзе, Горбачева, узнает мысли автора об УПА, Голодоморе, об украинских выборах, об олигархах, современном искусстве, о свободе и цензуре в СМИ и о многом другом. Впрочем, все это — очень важный, но, тем не менее, фон, своего рода декорации на сцене, где проживают свои судьбы герои романа: любят, страдают, погибают, мучительно ищут правду, пытаясь “раскопать” секреты навсегда ушедшего прошлого, порой заблуждаясь и ошибаясь — как саперы на минном поле, — порой отчаиваясь и теряя себя, но. не теряя надежды.

Сквозная метафора романа — “секрет” — обыгрывает как обычное значение слова, так и название детской, девчоночьей, игры: маленькая ямка в земле выстилается золотистой бумагой, на которую выкладывают бусинки, разноцветные стеклышки, камешки, блестяшки, все это накрывают стеклом и засыпают землей. Место “секрета” доверяют лишь близким друзьям-подругам. Но случается — о нем забывают, и “секреты” остаются брошенными навсегда. Роман и посвящен попыткам открыть, раскопать секреты канувших в безвозвратное прошлое жизней, любовей, дружб, предательств.

Внешняя, “надводная” линия сюжета разворачивается в Киеве 2003—2004 годов. Тележурналистка Дарина Гощинская решает сделать фильм об участнице послевоенного украинского подполья Олене Довган, при неизвестных обстоятельствах погибшей в те времена в лесах Западной Украины. Совершенно случайно она знакомится с внучатым племянником Олены Адрианом Ватаманюком. Между ними вспыхивает любовь. Тем временем на телевидении, где работает Дарина, воцаряются новые порядки, диктуемые интересами капитала и предвыборными играми. Дарина уходит с телевидения, но не оставляет замысел сделать свой фильм. Первыми его кадрами, а также известием о том, что Дарина и Адриан ждут ребенка, заканчивается эта, “простая” линия сюжета.

Это каркас повествования. Но есть и “подводная”, главная линия, без которой все остальные узелки и ниточки рвутся и повисают не понятые, а секреты остаются неразгаданными. Здесь, “под водой”, время течет иначе — не полтора года (как в Киеве Дарины и Адриана), а шестьдесят с лишним лет.

Стержневая фигура этого, “глубоководного”, повествования — сама подпольщица 1940-х Олена Довган. Угадывается какая-то “неслучайная случайность” в том, что Дарина “запала” на ее фото, пораженная красотой и выражением лица молодой женщины, лицами других участников отряда УПА, запечатленных на старом снимке. И уже неизбежной представляется ее встреча с Адрианом — потомком Олены, их любовь. Стремление Дарины разузнать правду о жизни и гибели маленького партизанского отряда и единственной в нем женщины наталкивается на непреодолимые преграды: архивы уничтожены, реальной информации не хватает даже на небольшой ролик, толстое стекло прошлого оказывается непрозрачным. Но память – это загадочное свойство человеческого существа — находит свои обходные пути. Сначала Адриану, а потом им с Дариной вместе начинают сниться странные сны, в которых они видят саму Олену Довган, драматические сцены жизни ее и близких ей людей, гибель Олены, слышат разговоры из прошлого, часть которых как будто обращена непосредственно к ним. Это не фантастика и не плод больного воображения — к Дарине приходит понимание, что все в жизни — неслучайная случайность, все сцеплено: прошлое и будущее, поступки (или НЕпоступки) людей и повороты истории, встречи людей друг с другом и их многолетнее эхо. Это “сквозное видение” (одно из любимых выражений Оксаны Забужко) открывается ей в минуты особого душевного подъема:

“На какую-то частицу секунды у Дарины дурманно, обволакивающе туманится в голове, словно ее качнуло над временем на гигантских качелях. Что-то незаконное было в этом видении жизни “с птичьего полета”, что-то, чего не дозволено человеку, не дано выдержать более чем на проскользнувший хвостик мгновения, — и теперь ее ведет, как от короткого замыкания, от молниеносного сцепления перед мысленным взором разбросанных во времени и никак — для нормального взгляда “снизу” — не связанных между собой людей — в единый, осмысленно выплетенный сюжетный узор, в целостную картину: в панораму! — точнее, это лишь вспышка панорамы, потому что уже в следующее мгновение картинка вновь рассыпается. Дарина только и выхватывает из нее ниточку . и остается с угаданным знанием, что такими ниточками прошито ВСе вокруг, — что и через нее, Дарину Гощинскую, сотни таких ниточек ежеминутно струятся в другие жизни, но рассмотреть и удержать в себе тот узор, что складывается из них, — невозможно, невозможно хотя бы потому, что эти ниточки бегут за край твоей — такой короткой! — жизни — нанизывая на себя людей, разделеных уже не годами, не поколениями, а — столетиями. ”

“Длинный” сюжет развивается так. Жили в довоенном Львове две сестры-красавицы: Геля (Олена Довган) и Лина. В Гелю был восхищенно влюблен (он пронесет эту любовь через много лет) Адриан Ортинский. После разных поворотов судьбы они встретятся в отряде УПА и умрут в один день, как бывает в сказках со счастливым концом. Только у этой “сказки” конец не счастливый. Через вещие сны, а также с помощью различных встреч и интервью Дарина докапывается до правды. Правда трагична: Олену и весь их небольшой отряд предал человек, от которого Олена ждала ребенка. Только в последние мгновения своей жизни она, кажется, понимает, что любила-то не его, хмурого Стодолю, обрекшего их всех на смерть, а Ортинского, вместе с которым им и суждено погибнуть. “Прости меня, Адриан!” — говорит она перед тем, как выйти под автоматные очереди эмгэбэшников. Эти, очень многозначные в данном контексте, слова, продиктованные сильным чувством в последний миг жизни, побеждают время — их слышат Дарина и Адриан Ватаманюк в своих снах — в Киеве 2004 года.

“Узор судьбы” сложился так, что семью матери Дарины Гощинской спасает от голодной смерти мешок муки, переданный однажды через третьи руки Оленой Довган. А у сестры Олены — Лины — рождается сын — будущий отец Адриана Ватаманюка. Так что встреча Адриана и Дарины — если взглянуть на нее с помощью того самого, “сквозного видения” — закономерна, как закономерна и решимость Дарины довести начатый фильм об Олене до конца. И дело не только в родственных связях, сшивающих и пронизывающих собой повествование: “Не может жизнь просто так, оборвавшись, рассыпаться, как бусинки порвавшегося ожерелья, — ни одна человеческая жизнь не должна так рассыпаться, потому как это бы означало, что она ничего не стоит, ничья. ”

“Я пишу роман о любви и смерти”, — говорила, отчасти всерьез, отчасти — отшучиваясь, Оксана Забужко, когда ее спрашивали о содержании “Музея заброшенных секретов”. Верно. Это роман о любви. Причем, если в “Полевых исследованиях украинского секса” любовь была несчастной, нервной, раздраженной, а порой и злой, в “Музее” — тщательно выписана счастливая любовь Дарины Гощинской и Адриана Ватаманюка. Печальной мелодией звучит, доносясь из сороковых годов прошлого столетия, любовь Олены Довган и Адриана Ортинского. И еще несколько любовных аккордов-судеб, взятых в разные времена, длятся в романе, — как гармоничных, так и режущих слух досадой, ошибкой, глубинным несовпадением: драматическая любовь родителей Дарины (60-е годы); связь ее ближайшей подруги-художницы с воротилой крупного бизнеса (Киев начала нынешнего столетия); горькая и нежная страсть Адриана Ортинского к медсестре Рахели (опять 40-е); запутанные интимные отношения Дарины с неким богачом Р. (в современном Киеве, но до встречи с Адрианом Ватаманюком).

В “Музее” много публицистических вставок, острых, хлестких, иногда — патетических или обличающих. Повседневность, где мы мчимся по жизни, сжимая в руках “фирменные пакетики “Hugo Boss”, “Steilman”, “Brioni” и прочих торговых брендов”, — это, по Забужко, “война, которую мы каждый день проигрываем, не отдавая себе отчета, устремляясь вперед и вперед по полю, — а потом оказывается, что бегут уже только наши тела. Что мы бежим уже на том свете. Где-то по дороге мы подорвались, мы не знали, что поле заминировано, никто нам не сказал, — и мы бежали дальше, загнанно дыша, прижимая к груди наши бренды, наши квартиры, наши мобилки и автомобили, — и еще считали себя живыми, потому что никто не сказал нам, что мы уже умерли”.

Романные линии, связанные с политическими реалиями, смыкаются с основными идеями сюжета. Отряд УПА, в котором погибла Олена Довган, сначала сражался с немецкими оккупантами, а потом с советскими эмгэбэшниками. Тема независимости страны, роли и места Украины на сегодняшней мировой карте — одна из стержневых в книжке. “Эпоха Ялты кончается, — говорит один из персонажей. — Баланс сил в мире меняется, появляются новые игроки. Китай, Индия, возможно, Япония. А пока новый передел рынков окончательно не утрясется, Россия с Америкой так и будут нас (Украину. — Е.М.) таскать туда-сюда, как тузики тряпку. Ни один не отступится — уж очень крупный кусок. Да мы и всегда были разменной монетой в разборках великих держав, география такая. Только вот то, что Украина для каких бы то ни было серьезных политических амбиций являет собой решающую ставку, в прошлом столетии еще мало кто понимал — кроме Ленина, ну и Сталина, соответственно. И сегодня в России это понимают куда как лучше, чем в Америке. Про Европу не скажу — та вообще пока не игрок, и еще не ясно, сумеет ли им стать, или тоже попадет в зону Кремля. ”

“Музей” — роман исторический. Здесь и Львов времен фашистской оккупации, и события на Волыни, и, конечно, жизнь рядовых участников Украинской

повстанческой армии. Сама эта аббревиатура — УПА — сегодня приводит порой в ярость многих и в России, и в Украине. Кем же они были — те, о ком писал сержант советской армии, лауреат Государственной премии, поэт Давид Самойлов в стихотворении “Бандитка”? “Я вел расстреливать бандитку. / Она пощады не просила. / Смотрела гордо и сердито / Платок от боли закусила. // Потом сказала: “Слушай, хлопец, / Я все равно от пули сгину. / Дай перед тем, как будешь хлопать, / Дай поглядеть на Украину. // На Украине кони скачут / Под стягом с именем Бандеры. / На Украине ружья прячут,/ На Украине ищут веры. // Пускай уздечкой, как монистом, / Позвякает бульбаш по полю! / Нехай як хочут коммунисты / В своей Руси будуют волю. // Придуманы колхозы ими / Для ротозея и растяпы. / Нам все равно на Украине, / НКВД или гестапо”. ”

Сложная это тема — УПА. Еще и потому, что “заминирована” (во всяком случае, в сегодняшней России) — не хватает информации и архивных данных, слишком много идеологических оценок. Только хорошая художественная литература, когда автор — вне зависимости от идеологий, политик, “выгод” и “невыгод” — пытается понять каждого отдельного человека с его правдой и заблуждениями, способна снимать непримиримые противоречия, облегчать, унимать боль. Из украинских авторов до последнего времени наиболее точно подходила к этой теме Мария Матиос (роман “Даруся сладкая” и новеллы в сборнике “Нация” — М.: “Братонеж”, 2007, перевод с украинского).

Я внимательно читала, что пишут критики в Украине о романе Оксаны Забужко. Некоторые обвиняют ее в прямолинейности подхода к теме УПА — мол, лишь одним, нарочито героическим цветом окрашивает она в “Музее” все, что связано с украинским подпольем военных и послевоенных лет. Это не так. Есть в романе эпизод, где отряд УПА берет в плен советского майора Михайлу. Полгода жил Михайло вместе с бойцами УПА, по-человечески сроднился и сдружился с ними. “Они уже знали о майоре больше, чем друг о друге. Знали, что он украинец, родом из Запорожской области, что был мобилизован на службу в НКВД совсем молодым парнем, что привез с собой во Львов жену и ребенка, а в Запорожской области осталась старая мать — многое знали. ” Но когда “командир-начальник” ставит их всех в ситуацию бесчеловечного выбора, приказывая ликвидировать ставшего им другом Михайлу, — все малодушно отводят глаза и ни один не выступает против (хотя каждый мог спасти жизнь Михайлы, поручившись за него).

Добровольцев на это дело, правда, не находится, но по велению “начальника” — послушно идут и исполняют, хотя “это была не ликвидация, это было убийство, и все это понимали”.

Нет, не участники УПА — герои этого романа. И даже не Олена Довган, прежде чем погибнуть, изменившая той, четырехмесячной жизни, что билась у нее под сердцем: “не хочу носить его (возлюбленного, оказавшегося предателем. — Е.М.) кровь”. И не Дарина Гощинская — обыкновенная женщина, не всегда великодушная и мудрая (неприязненно отзывается она о пожилой украинской поэтессе-шестидесятнице, называя ту уничижительно “бабуська с крашеными кудряшками”), не всегда разборчивая в своих сексуальных привязанностях, не очень щепетильная в профессиональных методах (втайне от человека, который рассказывает ей то, что и от родной дочери-то скрывает — подробности гибели в тюрьме своей матери, — записывает его на магнитофон “для пользы дела”).

Персонажей и образов — как главных, так и второстепенных — в романе великое множество. Но настоящий его герой — Память, — память, которую все персонажи романа общими усилиями “рассекречивают”. Дарина же, кому автор порой передоверяет свои мысли и чувства, — лишь проводница в этом бесконечном лабиринте. Случайно подмеченный характерный жест или не пойми зачем сохранившаяся мельчайшая подробность чьей-то, канувшей в безвестность жизни не дает ей покоя: “каждый раз, столкнувшись с подобным откатившимся осколком, я чувствовала невыразимую глухую вину, переживала муку из-за собственной беспомощности, — так, будто именно в этом, случайно уцелевшем осколке, мог скрываться ключ к более глубоким, подземным смыслам чужой жизни, и вот этот ключ оказался у меня в руках, а я не знаю даже, к какому замку он подходит — и, что еще хуже, существует ли этот замок вообще. ”

Новый роман Оксаны Забужко интересен прежде всего своей необычной интерпретацией идеи о том, что все в этом мире взаимосвязано и пронизано некими общими волнами, струнами: тронь одну — отзовутся другие. И только так — внимательно вслушиваясь в “радиомузыку жизни” (выражение Германа Гессе) —можно осознать прошлое, настоящее и будущее, обрести утраченную память истории, попытаться понять и себя в бесконечном пространстве времени. Автор находит точные слова для описания этого многозвучного “аккорда”. Представляя эпизоды своей жизни, снов, воспоминаний, Дарина “видит, как все вместе пульсирует, подключенное к какому-то огромному, необъятному силовому полю, и как сквозь него текут, прошивая ее жизнь, тонкие, мерцающие и неисчислимые — аж в глазах рябит — ниточки, — стремятся за край ее существования, за край видимого, складываясь в осмысленный, нет, м ы с л я щ и й, живой узор. Олена Довган — Адриан — мама — она — шеф — отец — еще мгновение и, кажется, все они, живые и мертвые, собрав время воедино, займут свое место на включенной в сеть карте звездного неба, и все станет ясно. ”

1 Первый роман Оксаны Забужко “Полевые исследования украинского секса” в переводе на русский выдержал в России несколько изданий.

Источник:

emarinicheva.ru

Музей заброшенных секретов в городе Астрахань

В данном каталоге вы всегда сможете найти Музей заброшенных секретов по доступной цене, сравнить цены, а также изучить похожие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и рецензиями товара. Доставка может производится в любой населённый пункт России, например: Астрахань, Саратов, Волгоград.