Каталог книг

Уильям Шекспир Зимняя сказка

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Одна из известнейших пьес величайшего английского классика всех времен и народов – Уильяма Шекспира, которую он написал в поздний период своего творчества. Изначально ее жанр расценивался, как ‘Комедия’, однако позже был изменен на ‘Трагикомедию’. Пьеса, полностью отражает название ‘сказка’ а ее герои, хотя и по большей степени являются реальными европейскими правителями и знаменитостями, при этом не претендуют на роль энциклопедичных персонажей, так как их действия и местоположения никоим образом не соответствуют реальным фактам в действительности. Например, Гермиона – дочь русского императора, а Богемия находится у южного моря. Что, в свою очередь, повлекло неточности в работах некоторых известных писателей, полагавшихся в своих трудах на события ‘сказки’. По мотивам пьесы создан ряд великих опер, спектаклей, театральных и других постановок.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Шекспир У. Зимняя сказка. Буря Шекспир У. Зимняя сказка. Буря 106 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Зимняя сказка Шекспир У. Зимняя сказка 106 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Уильям Шекспир. Поэмы и сонеты Шекспир У. Уильям Шекспир. Поэмы и сонеты 204 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Шекспир У. Уильям Шекспир. Сонеты Шекспир У. Уильям Шекспир. Сонеты 203 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Уильям Шекспир Уильям Шекспир. Сонеты Уильям Шекспир Уильям Шекспир. Сонеты 190 р. ozon.ru В магазин >>
Уильям Шекспир Hamlet Уильям Шекспир Hamlet 0 р. litres.ru В магазин >>
Уильям Шекспир Sonnets Уильям Шекспир Sonnets 0 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Шекспир - Зимняя сказка (краткое содержание, иллюстрации, экранизации)

Шекспир - Зимняя сказка (краткое содержание, иллюстрации, экранизации)

"Зимняя сказка" - трагикомедия (пьеса с трагическими элементами сюжета, но счастливым концом) Уильяма Шекспира, написанная в 1610 или 1611 году и впервые изданная в 1623 году. Название "сказка" для пьесы как нельзя лучше отражает её суть - в "Зимней сказке" совершенно фантастичная география: не имеющая в реальности выхода к морю Богемия (Чехия) находится в пьесе на берегу моря, жена короля Сицилии Гермиона - дочь русского императора, а Дельфийский оракул почему-то находится на острове, хотя в реальности Дельфы находятся на материке. Сказочны и элементы сюжета, однако это не умаляет художественных достоинств "Зимней сказки", которая, наряду с "Бурей", входит в число лучших трагикомедий Шекспира.

F. Wentworth - Леонт подозревает Гермиону и Поликсена в измене

Леонт приказывает своему вельможе Камилло отравить Поликсена, однако Камилло, уверенный в ложности обвинений Леонта, бежит вместе с Поликсеном в Богемию. Леонт, посчитав их бегство доказательством вины Гермионы в измене, заточает жену в тюрьму, где она рожает дочь. Леонт отказывается признать дочь своей и хочет даже убить её, однако потом приказывает своему вельможе Антигону увезти новорожденную подальше от Сицилии и оставить на произвол судьбы.

Леонт начинает судебный процесс против жены. Тем временем приходит ответ от Дельфийского оракула, к которому для потверждения своих подозрений посылал гонцов король Сицилии. Ответ оракула гласит: "Гермиона - целомудренна. Поликсен - безвинен. Камилло - верный слуга. Леонт - ревнивый тиран. Его невинное дитя - законно. У короля не будет наследника, покуда не найдется утраченное". Король отказывается верить оракулу, ведь у него есть сын - наследник престола. Однако приходит весть, что сын короля и Гермионы умер из-за страха за мать. Королева падает без чувств и вскоре Леонту сообщают, что королева также умерла. Леонт убеждается, что оракул был прав и горько скорбит о своих утратах.

Тем временем Антигон везет новорожденную дочь Гермионы на корабле. Антигону является дух Гермионы, которая просит назвать дочь Утратой (по-итальянски "Пе?рдита"). Антигон оставляет девочку на берегу Богемии, однако ему уже не суждено вернуться домой, т.к. его загрызает медведь.

На Антигона нападает медведь

Корбаль Антигона тонет, разбитый бурей. Младенца и оставленные при нем золото и вещи находит пастух, который удочеряет девочку.

Проходит 16 лет. Утрата (дочь Гермионы и Леонта) живет в Богемии как простая пастушка. В нее влюблен сын короля Богемии принц Флоризель, который скрывает от отца свою любовь к пастушке.

Charles Robert Leslie. Флоризель и Утрата

Anthony Frederick Augustus Sandys - Утрата

Артур Рэкхем - Утрата

Обеспокоенный частыми отлучками сына король Богемии Поликсен вместе с вельможой Камилло приходят переодетыми на праздник к пастухам, где Флоризель собирается просить руки Утраты.

Поликсен, Камилло, Утрата, Флоризель на празднике пастухов

Король открывает себя в самый разгар праздника и Флоризель вместе с Утратой решаются по совету Камилло бежать на Сицилию, чтобы попросить помощи у короля Леонта, давно жаждущего примирения с королем Богемии. Флоризель с Утратой прибывают на Сицилию, где Флоризель говорит Леонту, что прибыл для примирения от имени своего отца. Утрату Флоризель выдает за ливийскую принцессу, брак с которой благославил его отец, король Поликсен. Однако вскоре приходит весть, что на Сицилию прибыл король Богемии Поликсен и просит, чтобы его сын, бежавший с пастушкой, был задержан.

F. Wentworth - Флоризель и Утрата при дворе Леонта

Вместе с Поликсеном на Сицилию прибыл пастух, в свое время нашедший Утрату. С его помощью выясняется, что Утрата - пропавшая 16 лет назад дочь Леонта, т.к. пастух подтвердил, что при найденной им девочке были мантия королевы Гермионы, ее ожерелье на шее ребенка, лежавшая в ларчике записка Антигона. Кроме того, Утрата очень похожа на покойную мать.

Паулина, вдова Антигона, объявляет, что у нее есть статуя королевы Гермионы и приглашает всех убедиться в необычайном сходстве статуи с умершей 16 лет назад королевой.

Артур Рэкхем - Паулина и Гермиона

Burgess - Статуя Гермионы

Леонт видит статую и поражен тем, что она выглядит на много лет старше, чем покойная королева, на что Паулина говорит, что скульптор изваял её такой, какой бы она выглядела сейчас. Утрата и Леонт очарованы статуей и не могут оторвать от нее взоры. Неожиданно статуя оживает. Выясняется, что все прошедшие годы Гермиона жила в доме Паулины, веря в то, что предсказание дельфийского оракула сбудется и её пропавшая дочь найдется. Так спустя 16 лет дочь обретает мать, а раскаявшийся муж вновь обретает жену.

W. Hamilton - Статуя Гермионы

Himmapaan - Воскрешение Гермионы

Linton - Гермиона и Утрата

Что касается экранизаций "Зимней сказки" Уильяма Шекспира, то я смотрел две из них. Фильм-спектакль "Зимняя сказка" (The Winter's Tale) 1981 года производства BBC, на мой взгляд, не слишком удачен. Это касается и общей несказочной атмосферы фильма и неубедительного подбора актеров.

Зато удачен и по настоящему сказочен российско-британский мультфильм "Зимняя сказка" 1994 года выпуска. Режиссер мультфильма - Станислав Соколов, который в рамках цикла "Шекспир: анимационные истории" также создал замечельный мульфильм по другой трагикомедии Шекспира - "Буря".

Гермиона. Кадр из мультфильма "Зимняя сказка"

Похожие материалы (по тегу) Добавить комментарий

Комментарии публикуются после проверки администратором сайта в течение нескольких часов (иногда в течение нескольких дней).

Будьте культурны и вежливы при высказывании своего мнения. Комментарии оскорбительного содержания опубликованы не будут.

Источник:

top-antropos.com

Читать Зимняя сказка - Шекспир Уильям - Страница 1

Уильям Шекспир Зимняя сказка
  • ЖАНРЫ
  • АВТОРЫ
  • КНИГИ 529 875
  • СЕРИИ
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 458 046

Трагикомедия в 5 актах

Леонт, король Сицилии.

Мамиллий, его сын.

Камилло, Антигон, Клеомен, Дион, сицилийские вельможи.

Поликсен, король Богемии.

Флоризель, его сын.

Архидам, богемский вельможа.

Старый пастух, названый отец Пердиты.

Молодой пастух, его сын.

Гермиона, королева, жена Леонта.

Пердита, дочь Леонта и Гермионы.

Паулина, жена Антигона.

Эмилия, придворная дама Гермионы.

Мопса, Дорка, пастушки.

Вельможи, придворные дамы, слуги, пастухи и пастушки.

Хор, изображающий Время.

Место действия – частью Сицилия, частью Богемия.

Прихожая во дворце Леонта.

Если вам когда-нибудь придется, Камилло, побывать в Богемии по такому же поводу, какой привел меня сюда, вы увидите, как я уже сказал, большую разницу между нашей Богемией и вашей Сицилией.

Кажется, этим летом король Сицилии намеревается отдать королю Богемии визит, как этого требует приличие.

То, чего будет недоставать в нашем приеме, возместятся нашей любовью; ибо поистине…

Нет, я говорю со всем знанием дела: мы не можем так великолепно… так изумительно… я не знаю, как выразиться. Мы угостим вас снотворным напитком, чтобы ваши чувства, не заметив всех наших несовершенств, если не за что будет похвалить, по крайней мере не осудили бы нас.

Вы слишком дорого цените то, что делается от души.

Верьте мне: я говорю по личному убеждению и как мне подсказывает моя совесть.

Король Сицилии не может проявить себя слишком внимательным к королю Богемии. Они воспитывались вместе в детстве, и между ними укоренилась такая привязанность, которая не могла не расцвести теперь. С тех пор как они возмужали и королевские обязанности разлучили их, – хотя лично они и не встречались, – они поддерживали отношения друг с другом, обмениваясь письмами, подарками, дружественными посольствами. Таким образом, даже и в разлуке они как бы не расставались, протягивая издали друг другу руки и обнимаясь с разных концов света. Да продлят небеса их дружбу!

Я полагаю, что никакие причины, ничья злоба не могли бы изменить это. Как вы счастливы, что у вас такой прелестный юный принц Мамиллий! Мне не доводилось встречать ребенка с такими прекрасными задатками.

Я вполне разделяю надежды на него: это прекраснейший ребенок. Он вселяет радость в сердца подданным и молодит стариков. Те, кто до его рождения уже ходил на костылях, теперь хотят жить, чтобы увидеть его взрослым.

А без этого они хотели бы умереть?

Конечно, если бы у них не было других причин желать жить.

Если бы у короля не было наследника, они все-таки пожелали бы жить, хотя бы на костылях, в ожидании, пока он родился.

Тронный зал во дворце.

В именах персонажей наблюдается пестрое смешение форм греческих (Леонт, Поликсен, Гермиона и др.), латинских (Мамиллий) и даже итальянских (Пердита, что значит «утраченная», Паулина и др.). Имя Флоризель придумано Шекспиром на основе латинского (или романского) корня flor – «цвести», «цветок». Молодой пастух назван у Шекспира, подобно могильщикам в «Гамлете» или деревенскому парню в «Антонии и Клеопатре», clown, т. е. «деревенщина», «простак», «шут».

Источник:

www.litmir.me

Зимняя сказка - читать

Зимняя сказка Уильям Шекспир

William Shakespeare Winter's Tale

Леонт , король Сицилии.

Мамиллий , юный принц Сицилийский.

Камилло , Антигон , Клеомен , Дион — сицилийские вельможи.

Поликсен , король Богемии.

Флоризель , сын его, принц Богемии.

Архидам , богемский вельможа.

Старый пастух , названый отец Утраты.

Крестьянин , его сын.

Гермиона , королева, жена Леонта.

Утрата , дочь Леонта и Гермионы.

Паулина , жена Антигона.

Эмилия , придворная дама Гермионы.

Мопса , Доркас — пастушки.

Придворные, слуги, свита, судьи, сатиры, пастухи, пастушки. Время , заменяющее хор.

Место действия — частью в Сицилии, частью в Богемии.

Сицилия. Парадный зал во дворце короля Леонта.

Входят Камилло и Архидам .

Если вам случится, Камилло, по долгу государственной службы приехать в Богемию, как я приехал к вам, вы убедитесь, насколько я прав, говоря, что между нашей Богемией и вашей Сицилией огромная разница.

Я полагаю, этим летом король Сицилии нанесет богемскому королю ответный визит.

Мы не сможем оказать вам достойный прием, но искупим это своей сердечностью, так как поистине…

Поверьте мне, я знаю, что говорю: мы не сумеем принять вас так пышно, с таким великолепием, с таким поразительным… я просто не нахожу слов… Придется одурманить снотворными напитками ваш рассудок, чтобы он не мог судить, насколько мы посрамлены, — и пусть вы не будете нас хвалить, зато не сможете и хулить.

К чему платить дорого за то, что вам дарят от чистого сердца.

Клянусь, я говорю то, что мне подсказывают честь и разум.

Любовь короля Сицилии к богемскому королю безгранична. Они вместе воспитывались в детстве, и тогда возникли корни их дружбы, которая с тех пор пускает все новые ветви. Едва их королевские величества возмужали, их разлучили державные заботы. Но, лишенные возможности встречаться, они поддерживали свою дружбу дарами, письмами и дружескими посольствами. Они и в разлуке оставались неразлучны, и на огромном расстоянии продолжали обмениваться горячими рукопожатиями. Разделенные землей и морем, они братски обнимали друг друга, и небо да продлит их любовь.

Я полагаю, нет такой причины, нет такой беды, которая могла бы ее разрушить. В лице молодого принца Мамиллия господь послал вам несказанное утешение. Он подает самые большие надежды, такого ребенка я в жизни не видал.

Полностью разделяю ваши мысли. Это чудесный мальчик. Все подданные не нарадуются на него, а старым сердцам он приносит молодость. Даже те, кто ходил до его рождения на костылях, теперь хотят жить подольше, чтоб увидеть его взрослым мужчиной.

А если б не принц, они предпочли бы умереть?

Конечно, если бы ничто другое не привязывало их к жизни.

Не имей ваш король сына, они, вероятно, согласились бы ходить на костылях и жить, пока он не появится.

То же. Зал во дворце.

Входят Леонт , Гермиона , Мамиллий , Поликсен , Камилло и свита .

Итак, неутомимый земледел

Уж девять раз отметил новолунье

С тех пор, как мы пустились в дальний путь,

Покинув королевство без боязни.

И, если бы от полноты сердечной

Мы столь же долю, дорогой наш брат,

За честь и дружбу вас благодарили,

То все ж навек остались бы в долгу.

Но как один стоящий справа нуль

Десятикратно числа умножает,

Пускай одно «благодарим еще раз!»

Умножит все, что говорили мы.

Приберегите речь свою к отъезду.

Мы едем на заре. Благоразумье

Уже тревогу бьет по временам:

Спокойно ли без нас в державе нашей?

Что, если буря встретит наш возврат?

Придется пожалеть, что загостились.

Да и притом уж, верно, стали в тягость

Мы вашему величеству.

Я крепче, брат, чем вам угодно думать.

Я должен торопиться.

Мы уезжаем завтра.

Помиримся, мой брат, на середине.

Нет, право, не задерживай меня.

Никто, никто на свете не умеет

Так быстро убеждать меня, как ты,

И я бы согласился, если б видел

В желании твоем необходимость.

Нет, государь, не надо нас просить!

Ведь если б мы пренебрегли делами,

Для нас бичом бы стала ваша дружба

И наше пребывание у вас

Доставило б вам только беспокойство.

Вот почему — прощайте, милый брат!

А вы лишились речи, королева?

Я ждала, мой государь,

Чтоб дал он клятву в том, что едет завтра.

Но ваши просьбы слишком холодны.

Сказали бы, что утром были вести,

Что все в его Богемии спокойно, —

Тогда ему пришлось бы замолчать.

Вот это справедливо, Гермиона!

Хоть бы сказал, что хочет сына видеть,

Никто ему перечить бы не стал.

Пусть это скажет — выпроводим сами,

Еще погоним прялками домой.

Нет, коль просить, так уж просить иначе:

Неделю в долг нам дайте, государь!

Когда мой муж в Богемию поедет,

Ему сверх срока дам я целый месяц.

А между тем на свете нет жены,

Которая сильней любила б мужа,

Чем я Леонта. Ну, вы остаетесь?

Нет, вы остаетесь.

Я, право, не могу.

Ну, это слабый довод. Но пускай бы

Вы даже звезды клятвами сдвигали,

Я вам сказала б: "Оставайтесь! Право,

Вы остаетесь". А ведь право дамы

Не уступает праву кавалера.

Как, вы хотите ехать? Но тогда

Считать вас будут пленником, не гостем

И за отъезд возьмут немалый выкуп:

Три сотни благодарностей. Ну что же?

Мой пленник или гость? Даю вам право

Сударыня, ваш гость.

Мне оскорбить вас предпочтеньем плена

Трудней, чем вам послать меня на казнь.

Тогда для вас я больше не тюремщик,

А добрая хозяйка. Расскажите

О вашей дружбе с мужем. Верно, в детстве

Немало вы проказили?

Да, королева, мы росли с Леонтом,

Не помня промелькнувшего вчера,

Не отличая завтра от сегодня,

Считая детство вечным.

Убеждена! — в проказах верховодил.

Мы были как ягнята-близнецы,

Что на лугу и прыгают, и блеют,

И веселят невинностью невинность,

Не зная зла в сердечной чистоте.

И если б так могли мы жить всегда,

Чтоб слабый дух не ведал буйства крови,

Мы богу бы ответили: "Безгрешны!

На нас лежит лишь первородный грех".

О, значит, после вы споткнулись оба?

Соблазн пришел, но это было позже,

Светлейшая владычица моя!

А в те незабываемые годы

Моя жена была еще ребенком.

И вашей юной прелести не видел

Товарищ игр моих.

Не то меня и вашу королеву

Вы в дьяволы сейчас произведете.

А впрочем, продолжайте! Если так,

Мы обе за вину свою ответим.

Что делать! Мы ввели вас в этот грех,

Вы из-за нас невинность потеряли,

Ни с кем вы не грешили, кроме нас.

Ну, наконец противник твой сдается?

Ты никогда еще не говорила

Ах, так — ну, значит, дважды.

Открой же мне, когда был первый раз?

Я жду похвал, я стану от похвал

Спесивее раскормленной гусыни.

Не забывай: ты должен непременно

Хвалить меня за добрые дела! —

Я всем мужьям советую запомнить:

Нас тридцать миль прогонишь поцелуем, —

А шпорой — еле сдвинешь. — Ну открой же:

Второй мой подвиг — то, что он остался,

А первый — что? Когда он совершен?

Скорей, иль я сгорю от любопытства!

Ты совершила первый раз добро,

Когда меня, три месяца промучив,

Любимым назвала и протянула

Мне руку белоснежную, воскликнув:

Лучше не сказать!

Итак, два славных подвига — и первый

Мне дал навеки мужа-короля,

Второй, на время, друга.

(Протягивает руку Поликсену.)

От пылкой дружбы — шаг до пылкой страсти.

Как бьется сердце… Сердце так и пляшет…

Но не от счастья, не от счастья, нет…

Иль то игра, возникшая случайно

От доброты, сердечности, радушья?

Опасная, однако же, игра!

Иль я воображением обманут?

Нет, эти взгляды, и касанья рук,

И эти пальцы, вложенные в пальцы,

Ответные улыбки, этот вздох,

Подобный стону раненого зверя, —

Такой игры мое не терпит сердце,

Не скроют брови ярости моей. —

Мамиллий, ты мне сын?

Ты — мой, пострел. Но чем ты нос испачкал?

Все говорят, твой нос похож на мой.

Фу, капитан, не надо быть грязнулей,

Старайтесь чистым быть, мой капитан.

Рогатый скот — быки, телята — чисты!

Ну, мой теленок! Что ж, ты мой теленок?

Да, если вам угодно, государь.

Чтоб видно было сходство между нами,

Ты должен стать рогатым. А болтают,

Что мы с тобою, мой теленок, схожи,

Как два яйца. Так бабы говорят.

Им врать легко, но, будь они фальшивей

Воды и ветра, крашеных волос,

Костей игральных под руками плута,

Который хочет загрести чужое, —

Все ж это правда: мальчик схож со мной.

Ну, подойди, мой паж, и посмотри

В мои глаза глазами голубыми.

Мой милый мальчик! Сын мой! Кровь моя! —

Могла ль она? Могла ли эта самка.

О ревность, как впиваешься ты в сердце!

Немыслимое делаешь возможным

И явью — сон. Откуда власть твоя?

Мелькнувший призрак одеваешь плотью —

И человек погублен. И ничто,

Преобразившись в нечто, существует,

И мозг отравлен, ум ожесточен.

О чем король задумался?

Государь, в чем дело?

Что с вами, брат мой?

Вы глядите хмуро,

Как будто рассердились, мой супруг.

Нет, нет, ну что вы! Иногда природа,

Пресытясь видом нежности сердечной,

Себе забаву новую находит

В жестокосердье. Я глядел на сына

И мысленно переносился в детство,

Тому назад на года двадцать три,

В те дни, когда ходил я без штанов,

В темно-зеленом бархатном камзоле,

За поясом серебряный кинжальчик

В наморднике, чтоб укусить не мог, —

Игрушка также может стать опасной!

И думалось; я, верно, был в ту пору

Похож на это зернышко, жучка,

На этого пострела. —

Честный друг мой!

Когда ты станешь сильным и большим,

Как отвечать ты будешь на обиду?

Я буду драться, государь.

Счастлив твой жребий! — Мой бесценный брат,

Вам так же дорог юный ваш наследник,

Как нам — наш сын?

Когда я дома, брат мой,

Он для меня все в мире: и забота,

И радость, и печаль, и утешенье,

Мой друг, мой враг, солдат мой и вельможа,

С ним летний день короче зимних дней.

Он все, чем нас обворожает детство,

Мой избавитель от тяжелых дум.

Таков и мой высокочтимый рыцарь.

Мы, понимая важность ваших дел,

С ним удалимся, чтоб не стать помехой. —

Ты, Гермиона, из любви ко мне,

Всем удовольствуй дорогого гостя.

Пусть лучшее — чего дороже нет —

В Сицилии мой брат получит даром.

Ведь после вас двоих — тебя да сына —

Он мне дороже всех…

Мы в сад пойдем. Вы к нам придете? Ждать вас?

Вы можете идти куда угодно,

Я вас найду везде, хоть под землей.

Ловец хитер, и пташкам невдомек,

Что он для них уже раскинул сети.

(Наблюдая за Поликсеном и Гермионой.)

Ишь как она к нему

Свой птичий нос и губы протянула,

Чтоб дерзкой откровенностью кокетства

Сбить мужа с толку.

Поликсен , Гермиона и свита уходят.

Рога, рога! громадные рога!

Играй, мой сын, — и мать твоя играет,

И я играю, но такую роль,

Которая сведет меня в могилу.

Свистки мне будут звоном погребальным.

Играй, играй! Иль твой отец рогат,

Иль дьявол сам его толкает в пропасть.

О, разве я один? Да в этот миг

На белом свете не один счастливец

Дражайшую супругу обнимает,

Не помышляя, что она недавно

Другому отдавалась, что сосед

Шмыгнул к жене, как только муж за двери,

И досыта удил в чужом пруду.

Хоть в этом утешение: у многих

Ворота настежь, как ни запирай,

И если б всех распутство жен смущало,

Так каждый третий в петлю бы полез.

Лекарства нет! Какая-то звезда

Все развращает, сводничает всюду

И отравляет воздух — ей подвластны

И юг и север, запад и восток.2

Один лишь вывод — чрево не закроешь:

И впустит в дверь и выпустит врага

Со всем добром. И тысячи мужей

Больны, как я, но этого не знают. —

Так что ж, мой сын?

Мне часто говорили,

Что я похож на вас.

Ты здесь, Камилло?

Здесь, мой государь.

Играй, мой сын, играй, ты честный малый. —

Камилло, знатный гость решил остаться.

С трудом вы этот якорь укрепили:

Вы — вниз его, он — кверху.

Да, он считал отъезд необходимым

И глух был к вашим просьбам.

Почуяли… уже все видят, шепчут:

«А наш король-то…» Далеко зайдет,

Пока я твердый разгрызу орешек! —

Камилло, почему же он остался?

Чтоб не обидеть доброй королевы.

Зачем же — доброй? Просто — королевы.

Названье «доброй» надо заслужить.

А есть еще сметливая башка,

Заметившая то, что ты заметил?

Ведь ты умен, ты подмечаешь больше,

Чем эти остолопы. Кто попроще,

Я думаю, глядел да не видал.

Из бывших здесь еще один, ну двое

Все поняли — не правда ли, Камилло?

Еще один иль двое, государь?

Все поняли, что гость ваш остается.

Чтоб удовольствие доставить вам и вашей

Чтобы моей достойнейшей супруге

Доставить удовольствие! Довольно!

Камилло, я вверял тебе и сердце

И тайны государства моего.

Как духовник, ты облегчал мне душу,

И, кающийся грешник, обращенным

С тобой я расставался. Но ужасно

Обманут был я честностью твоей,

Обманут тем, что честностью казалось.

Спаси господь, мой добрый государь!

Да, если разобраться, — ты бесчестен.

Ты честности удар наносишь в спину,

Сбивая с толку тех, кто видит правду.

Скажи мне сам: ты нерадивый раб,

Доверьем господина развращенный,

Или глупец, который милой шуткой

Готов назвать преступную игру?

Мой государь, не знаю, что ответить.

Быть может, я труслив иль нерадив,

Быть может, глуп — нет совершенства в мире,

И часто трусость, глупость, нерадивость

Одерживают верх над человеком.

Но если, государь, когда-нибудь

В том, что вы мне изволили доверить,

По доброй воле был я нерадив,

То это глупость. Если был я глуп —

Моя оплошность иль недальновидность.

А если трусость проявлял в делах,

Исход которых вызывал сомненья,

То это страх, не чуждый и мудрейшим.

Мой добрый господин, ведь это все

Такие недостатки, от которых

Нельзя и честность полностью избавить.

Но я хочу понять мою ошибку.

Позвольте мне узнать мой тяжкий грех,

И если от стыда я не ослепну,

Да разве ты не видел, что случилось,

Не догадался, чем я оскорблен?

Ты, может быть, очки напялил на нос

И стекла закоптил, чтобы не видеть?

Иль ты не слышал — но могла ль молва

Не разгласить того, что всем известно?

Иль не подумал — ибо, если думал,

Не мог же, наконец, ты не понять,

Что я женой обманут. Низкий плут,

Иль поклянись трусливо господину,

Что у тебя нет мозга, глаз, ушей,

Иль сукой назови мою жену,

Распутницей, разнузданною девкой,

Которая до свадьбы отдается.

Ну, говори, я прав?

Когда посмел бы кто-нибудь другой

При мне чернить супругу государя,

Он жизнью поплатился бы. О боже!

Я никогда, я никогда не слышал

От вас речей, которые настолько

Вам не к лицу. Тому, кто повторит их, —

А что, не грех — шептаться,

Щекою льнуть к щеке, губами — в губы,

Смех похотливый вздохом прерывать?

Не может быть измена очевидней!

Друг к другу прижиматься потесней,

Чтоб ногу через ногу перекинуть,

Молить нетерпеливо небеса,

Чтоб утро ночью стало, час — мгновеньем,

При всех глазами предаваться блуду, —

И это — ничего? Тогда весь мир,

Весь мир — ничто, ничто — создатель мира,

Моя жена, Богемия — ничто!

Я сам — ничто, со всем, что есть под солнцем!

Мой государь, покуда время есть,

Гоните прочь болезненные мысли,

Таящие великую опасность.

Нет, нет, мой государь.

Нет, прав, ты лжешь, ты подло лжешь, Камилло!

Трусливый лжец, предатель двоедушный,

Чему служить ты хочешь — выбирай! —

Добру иль злу? Да если б кровь жены,

Как жизнь ее, была насквозь гнилою,

Она и часу жить бы не могла.

Но кто же заразил ее?

Богемии. Да! Тот, кому на шею

Она, как шлюха, вешается нагло.

Имей я верных слуг, они бы сразу

Конец прелюбодейству положили.

Ты сам, мой кравчий, ты, моей рукой

Из нищего в вельможу превращенный,

Ты, видевший всю горечь мук моих,

Как только небо может видеть землю, —

Ты яду мог ему насыпать в чашу,

Убить его, но исцелить меня!

Мой государь, чтобы себя не выдать,

Я предпочел бы медленной отравой

Его сгубить. Но не могу поверить

В позор моей прекрасной госпожи,

Чья добродетель служит всем примером.

На том умри, Камилло!

Ты думаешь, я так безумен, низок,

Что сам оклеветал свою супругу?

Что чистоту и белизну постели,

Хранившей сон мой, обратил я в грязь,

Покрыл крапивой, иглами, шипами,

Что сына кровь без смысла, без причины

Позорным обвиненьем обесчестил!

Настолько ль безрассуден я и слеп?

Не смею вам не верить, государь.

Я устраню богемца. Но надеюсь,

Когда его не станет, вы супруге

Свою любовь вернете? Ради сына!

Вы этим сразу пресечете сплетни

Такой совет, Камилло,

Мне по душе, я сам бы не хотел

Предать позор огласке.

Пройдите в сад, явитесь к ним с приветом,

С улыбкой, как на пиршестве веселом,

И, видит бог: когда своей рукой

В его стакан я не насыплю яду,

Я недостоин вашего доверья!

Вот все, чего хотел я, — сделай это,

И я тебе полсердца отдаю,

Не сделаешь — твое я вырву сердце.

Клянусь вам, государь.

И притворюсь по твоему совету

Веселым и любезным.

Бедняжка королева! Что ж, Камилло,

Преступной воле кесаря покорствуй,

Преступником, убийцей подлым стань!

Меня за низость хочет он возвысить?

Да если б знал я тысячи имен,

Обретших славы блеск в цареубийстве,

Я и тогда бы этого не сделал.

Но нам не говорит о них ни мрамор,

Ни бронза, ни пергамент, их удел —

Бесславное забвенье. Нет, бежать!

Свершу злодейство — отомстит мне совесть,

Не совершу — мне отомстит король.

Благословенна будь моя звезда:

Идет король Богемии.

Сам убеждал и сам же обозлился.

Со мной — ни слова. — Добрый день, Камилло!

День добрый, государь.

Покуда все — как было.

Король угрюм, как будто он лишился

Иль города, иль области любимой.

Мы встретились у выхода — я тотчас

Приветствовал его, но он безмолвно

Прошел вперед, не глядя на меня,

И, рот скривив презрительной усмешкой,

Как будто непосильную загадку

Не смею знать причины.

Не смею? Знаю, но не смею знать?!

О, я прошу вас, будьте откровенны.

Иль то, что вам известно, не должны вы,

Не можете, не смеете сказать

И самому себе? Но в чем же дело?

Камилло! Вы меняетесь в лице,

И в нем, как в верном зеркале, я вижу

Ту перемену, что меня коснулась.

Да, есть недуг, который омрачает

Всех нас; его назвать я не могу;

И тот недуг от вас, король, исходит,

Хоть вы здоровы.

Иль наделен я взглядом василиска?

Но взгляд мой горя людям не приносит,

А счастье приносил. Непостижимо!

Камилло, вы, я знаю, благородны.

Пусть благородство дали вам не предки,

Но знанья, опыт — это все равно.

И я прошу вас, если вам известно

Хоть что-нибудь, что связано со мной,

Не замыкайтесь в тайну и в молчанье!

Во мне очаг заразы,

Хоть я здоров! Ты должен мне ответить,

Камилло, слышишь? Я прошу тебя,

Я заклинаю уваженьем к сану,

Которым облечен, твоею честью —

Скажи, какая мне грозит беда?

И где она? Далеко или близко?

Возможно ли ее предотвратить?

А если нет — возможно ль с ней бороться?

Так. Если тем, кто безусловно честен,

Во имя чести спрошен я — отвечу.

Исполните совет мой, государь,

Немедленно! Иль мы погибнем оба!

Он думает, нет, он клянется небом,

Что видел вас и вам помог невольно

В прелюбодействе с нашей королевой.

В прелюбодействе! Мне помог! Так пусть

В гниющий студень кровь моя сгустится,

Пусть назовут меня вторым Иудой,

И пусть не слава — трупное зловонье

Предшествует мне всюду, чтобы люди,

Как от чумы, в смятенье разбегались.

Хотя б клялись вы каждою звездой,

Планетой каждой — клятвы не помогут.

Как море в сушу вам не обратить,

Так вам не совладать с его безумьем.

Оно умрет лишь вместе с королем.

Как эта мысль могла в нем зародиться?

Не знаю, но умней и безопасней

От этого чудовища бежать,

Чем предаваться тщетным размышленьям.

Прошу вас, если честности моей

Вы верите, — меня с собой возьмите,

И вам залогом будет жизнь моя.

Бежим сегодня ночью. Вашим людям

Шепну, что нужно, выведу их сам,

И по два, по три мы покинем город.

Мне места нет в Сицилии, я ваш.

Что не солгал, клянусь вам честью предков.

Но если захотите вы свидетельств,

Не стану ждать, не то погибну с вами —

Вы королем на смерть осуждены.

Тебе я верю. По его лицу

Я понял все. Отныне ты мой кормчий,

И жизнь пройдешь ты об руку со мной.

Уже два дня к отплытью мы готовы,

Суда под парусами, люди ждут.

Слепой безумец! Лучшему созданью

Не верит он. И тем сильнее ревность,

Что сам ревнивец так силен и горд,

Так несравненна прелесть королевы.

В безумной слепоте вообразив,

Что лучший друг нанес ему бесчестье,

Он ярости исполнился. Ужасно!

Да принесет нам счастье мой отъезд,

Невинной да поможет королеве.

Бежим, Камилло! Выведи меня,

И как отца тебя любить я буду.

Сицилия. Комната во дворце.

Входят Гермиона , Мамиллий и придворные дамы .

Ах, заберите шалуна! — Мамиллий,

Довольно прыгать, голова болит!

Пойдемте, принц, хотите, будем с вами

Во что-нибудь играть.

Да неужели? Почему, мой принц?

Так. Вы меня начнете целовать

И говорить со мною, как с ребенком.

Вот вы мне больше нравитесь.

Не думайте: не тем, что ваши брови

Черны как смоль, — хоть говорят, что брови,

Когда они изогнуты и тонки,

Как лунный серп, начерченный пером,

Должны быть черными.

Не помню кто. Я, сравнивая женщин,

Сам это понял. Ну, а ваши брови

Синие, мой принц.

Вы шутите, у женщин только нос

Бывает синий, а совсем не брови.

Взгляните! Королева-мать полнеет,

Настанет время, новый принц придет,

И мы к нему поступим в услуженье.

А уж тогда придется вам просить,

Чтоб мы играли с вами.

Благополучных родов королеве.

По талии судя, подходит срок.

О чем это вы шепчетесь? — Мой мальчик,

Поди ко мне. Садись. Мне стало лучше.

Побудь со мной и расскажи мне сказку.

Веселую иль грустную?

Нет, самую веселую!

Зиме подходит грустная. Я знаю

Одну, про ведьм и духов.

Садись и расскажи как можно лучше,

Чтоб маму небылицей напугать.

Жил да был на свете…

Нет, сядь сначала. Вот. Ну, начинай.

Жил бедный человек вблизи кладбища.

Я буду шепотом, совсем тихонько,

Чтобы сверчка не напугать — он спит.

Да, да, ты на ушко мне говори.

Входят Леонт , Антигон и придворные .

Он в гавань шел? Со свитой? И с Камилло?

Я встретил их за рощей и глазами

До кораблей за ними проследил.

Могу сказать, спешили наши гости!

Как был я прав! Я видел их насквозь!

О, лучше бы не понимать, не видеть,

Я проклинаю правоту мою!

Когда паук утонет в винной чаше,

Ее любой осушит, не поморщась,

Но лишь увидит гадину на дне —

Вмиг тошнота, и судорога в горле,

И вырвет все, что с наслажденьем пил, —

Вот так лежал паук в моем бокале.

Им нужен трон мой, жизнь моя нужна,

И подлый раб Камилло помогал им.

Я прав во всем, во всех догадках прав!

Меня прислужник собственный им предал,

Предупредил ее и Поликсена,

И вот Леонт остался в дураках.

Для них я тут. Кто им открыл ворота?

Камилло, — он и раньше это делал.

Его приказ был все равно что ваш.

Мне это слишком хорошо известно.

Ты сына мне отдашь. Я очень рад,

Что не твоею грудью был он вскормлен.

Хоть, спора нет, он на меня похож,

В нем слишком много материнской крови.

Он рядом с ней не должен находиться.

Ее утешит тот, который в ней, —

Ведь это Поликсен набил ей брюхо.

Ложь! Это ложь! Убей меня, но верь!

Нет, ты мне веришь!

Всмотритесь в королеву. Рассмотрите

Ее получше — и воскликнет каждый:

«Красавица!» — но справедливым сердцем

Добавит молча: «Жаль, что не чиста!»

И как же в ней греха не заподозрить:

Едва начнешь дивиться красоте —

Что говорить! достойной восхищенья, —

Как вдруг услышишь: этот скажет: «Ах»,

Другой: «Да, да», «Гм, гм», — прибавит третий.

Источник:

knigosite.org

Уильям Шекспир Зимняя сказка в городе Тюмень

В этом интернет каталоге вы можете найти Уильям Шекспир Зимняя сказка по доступной цене, сравнить цены, а также найти похожие предложения в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с характеристиками, ценами и обзорами товара. Транспортировка может производится в любой город РФ, например: Тюмень, Калининград, Чебоксары.